— Начало реставрации Новодевичьего монастыря пришлось на начало 2000-х годов. Все ли работы завершены? Что труднее всего вам далось при восстановлении монастыря?
—
Храмоздательство, в чём бы оно ни выражалось — строительстве, реставрации или благоукрашении церкви, — не является изолированным от духовной жизни процессом, и одним из наиболее ярких тому примеров является история возведения Иерусалимского храма. Многие вспомнят многочисленные и очень детальные предписания, которые Господь давал его строителям. Однако скрупулёзное следование этим предписаниям — это лишь символическое выражение безукоризненному следованию Богоданным заповедям вообще, которое и делает возможным пребывание Бога в храме. Господь говорит: «Вот, ты строишь храм; если ты будешь ходить по уставам Моим, и поступать по определениям Моим и соблюдать все заповеди Мои, поступая по ним, то Я… буду жить среди сынов Израилевых, и не оставлю народа Моего Израиля».Поэтому самое важное и самое сложное в восстановлении монастыря — это не решение финансовых, технических или организационных проблем, а возрождение в стенах обители живой христианской, монашеской жизни.— Предполагаем, что в ходе работ по возобновлению жизни монастыря пришлось решать много светских вопросов, демонстрируя высокий уровень компетенций в них. Можно ли сказать, что вам повезло, поскольку вы имели юридическое образование?
—
«Не вы меня избрали, а Я вас избрал», — говорит Господь. Дело не в том, что моё светское образование было удачным подспорьем при решении задач, встававших и встающих внутри тех обстоятельств, в которых я себя нашла. Дело в том, что промысл Божий сам определяет то, что содействует церковному благу и, избирая тех или иных людей на предопределённое Господом делание, сообщает им необходимое для осуществления задуманного. Моё образование, безусловно, помогало в трудах, которые мы осуществляли вместе с другими сёстрами нашего монастыря, каждая служа Богу тем талантом, которым Он наградил. Но, как и в примере с Иерусалимским храмом, который я привела ранее, каждый из этих талантов становится лишь мёртвыми стенами, обрамляющими пустоту души, если верующий человек (и, в первую очередь, монашествующий) видит ключом к успеху своего дела своё образование, навыки, опыт, а не благодатное вспомоществование и согласование своей воли с волей Божией, благодаря которым каждая из нас становится лишь инструментом в Его руках.— Вы ведёте педагогическую работу — как старший преподаватель кафедры церковно-практических дисциплин Санкт-Петербургской духовной академии. В продолжение предыдущего вопроса — насколько сейчас для служителя церкви важны светские знания?
—
Если мы говорим о Церкви как об одном из многих элементов общественной структуры, то, безусловно, для того чтобы эффективно с ними взаимодействовать, её представители должны обладать адекватным интеллектуальным аппаратом, соответствующим данной исторической эпохе. Я не имею сейчас в виду исключительно тот аспект жизни Церкви, который связан с Евангельской проповедью и богослужением, хотя обстоятельства современности накладывают отпечаток и на них. Но если говорить шире, то представители Церкви осуществляют свою деятельность не только во всех сферах жизни, но и общаются с представителями всех её сфер — и для того чтобы эта деятельность и это общение осуществлялись плодотворно, мы не только должны обладать достаточными и разносторонними знаниями, но зачастую и не имеем возможности их не приобретать. Плохо это или хорошо, но новые способы коммуникации, новые формы юридических и финансовых взаимоотношений требуют от представителей Церкви обогащения своего интеллектуального кругозора знаниями, выходящими за пределы сугубо духовной области.При этом по-прежнему не теряет актуальность фраза апостола Павла: «Иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки». Знание — хоть светское, хоть богословское, — само по себе не является залогом успешности миссии Церкви в мире. Истину можно познать и возненавидеть; доброту можно познать и распять. «Светскими» знания делает не их принадлежность к той или иной сфере интеллектуальной деятельности. Знания становятся «светскими», когда целью познания перестаёт быть Бог. Поэтому задача, стоящая перед современным христианином, — это не обогащение своего богословского знания посредством изучения светских дисциплин, а их «крещение» ради того, чтобы обладание их аппаратом содействовало донесению полноты знания о Боге до всех областей жизни, в которых находит себя сегодня человек.— Вы являетесь секретарём комиссии по организации жизни монастырей и монашества Межсоборного присутствия РПЦ. В Петербурге два женских монастыря. Насколько проще или сложнее жить монашеской жизнью в условиях мегаполиса?
—
Не проще и не сложнее. Можно говорить о тех или иных особенностях монашеского служения в конкретных обстоятельствах, но суть не в том, живём ли мы в деревне или в городе, а в том, что наполняет нашу жизнь. Исторически возникновение городских монастырей происходило практически одновременно с возникновением пустынножительства. Именно в них, трудами свтт. Иоанна Златоуста, Василия Великого, прп. Феодора Студита и прочих, во многом сформировался знакомый нам монастырский устав. Вы упомянули второй женский монастырь Санкт-Петербурга: св. Иоанн Кронштадский имел возможность основать монастырь где угодно, но основал его именно в городской черте — и не усмотрел в этом никакого противоречия с целями монашеского жития. С другой стороны, на момент основания нашей обители она находилась на окраине города, но прошло время — и сегодня мы располагаемся практически в центре города. Не следует ли нам, как верующим людям, скорее предположить, что промысл Божий как раз и состоял в том, чтобы к нашему времени, в эпицентре городского шума, на перекрёстке наиболее загруженных городских автоартерий, раскинулся прекрасный духовный оазис православного монастыря?— Монашество считается самоотречением. Есть мнение, что верующие люди зачастую уходят в монастырь, чтобы отказаться от благ или найти спасение от заурядной жизни. Кто сегодня те люди, которые выбирают для себя монашеский путь?
—
Позвольте немного вас поправить. Люди уходят в монастырь не «от», а «для» — во всяком случае, те из них, кто затем в монастыре остаются навсегда. Мы становимся монахами не потому, что мы чего-то не любим в повседневности, но потому, что мы полюбили Кого-то в вечности.Я уже упоминала выше слова Спасителя об избранничестве. Не человек избирает Христа, а Христос избирает человека — в том числе для служения в монашеском чине. Бог же не избирает людей какого-то определённого сорта, потому что было бы несправедливостью одних предпочитать, а других — нет. Избрание зависит не от особенностей человека, а от его намерений. Благодать Божия радушно награждает их, всегда восхваляя благую часть, которая никогда не отнимется у тех, кто её предпочёл.— Насколько православие современно? Как Новодевичий монастырь адаптируется к цифровой эпохе — используются ли интернет, соцсети или онлайн‑форматы для общения с прихожанами?
—
Я бы переформулировала ваш вопрос. Дело не в том, насколько православие современно, а в том, насколько современность православна. Приходится признать, что ценности и устремления современной жизни всё меньше сочетаются с ценностями Евангелия и устремлениями жизни христианина. Но говорить о том, что христианство себя исчерпало, нельзя. Точно так же, как нельзя говорить, что себя исчерпала классическая музыка, живопись, литература — только потому, что сегодня большая часть этих произведений не востребована. Задача музыканта, который хочет быть услышан, не в том, чтобы превзойти естественные ограничения своего инструмента посредством современных акустических усилителей: его задача в том, чтобы продолжать играть даже тогда, когда его никто не слушает. Источники текут, хотя бы никто не черпал из них, и родники источают воду, хотя бы никто её не брал, и реки бегут, хотя бы из них никто не пил. Так и мы — даже если нам не внимают с той долей внимания, которую мы бы желали, — должны говорить о Христе и делать всё от нас зависящее. Если это будет означать использование современных технических средств — этого ничто нам не возбраняет, но главное не то, с помощью чего мы проповедуем, а Тот, Кто обращается к людям нашими устами.— Блогеры-священнослужители стали заметным явлением среди молодежи. Нет ли опасений в том, что они не распространяют свою добродетель, а, наоборот, зарабатывают на ней?
—
Ответ на ваш вопрос, вероятно, будет зависеть от того служения, которое тот или иной христианин осуществляет в Церкви. О публичной проповеди и формах, в которых её правильно осуществлять, вероятно, уместнее спросить тех, кто этой проповедью занимается или несёт непосредственную духовную ответственность за подобную деятельность. Я могу ответить только как монахиня. Прп. Иоанн Лествичник пишет: «Вкусивший молитвы часто произношением одного слова оскверняет ум; и ставши потом на молитву, не находит вожделеваемого, что находил прежде». Хотя о монашествующих можно сказать, что молитва является их первостепенным деланием, из этого не следует, что для всех остальных молитва второстепенна. Изобилие слов не всегда является свидетельством веры и не всегда имеет своим результатом её умножение. Молитва достигает этого результата всегда. Мне кажется, что если окружающие будут видеть в нас в первую очередь людей молящихся и испрашивающих у Бога ответа, это возымеет больший успех, чем если мы будем представать перед ними непрестанно говорящими и имеющими свой собственный ответ на все вопросы.— В конце мая Папа Римский Лев XIV посвятил первую энциклику рискам использования ИИ. Есть ли у православной церкви этические принципы или руководства по использованию ИИ?
—
Сейчас можно услышать, что развитие искусственного интеллекта шагнуло так далеко, что ИИ уже способен написать поэму. Более того — мне даже попадались составленные подобным образом тексты молитв. Но не следует обманываться — ИИ не может сделать ни первого, ни второго. ИИ способен имитировать написание поэмы или молитвы. Каким впечатляющим ни был бы результат, он остаётся не более чем искусственным конструктом. Однажды мы подбирали инструмент для занятий одного из наших хоров. Перед нами стояла альтернатива: приобрести более дорогой и громоздкий рояль или купить дешёвое, но очень качественное электрическое пианино, в которое был загружен большой спектр звуков, существенно превышающий возможности классического инструмента. И когда мы спросили специалиста, что бы он порекомендовал, он ответил: «Безусловно, возможности электрического пианино производят впечатление, но если бы меня спросили, с каким кольцом я бы желал делать предложение своей невесте, я бы точно сказал: с золотым, а не циркониевым». И хотя для репетиций или музицирования музыкальные инструменты вполне уместны, за богослужением мы прибегаем не к их помощи, а к помощи хора по тем же самым причинам. И по тем же самым причинам мы избегаем использования в храмах дешёвых репродукций и не украшаем икон искусственными цветами. В мире столько всего искусственного, что когда речь заходит о поэзии и молитве, пусть хотя бы они останутся плодом подлинного, а не искусственного интеллекта.— При Новодевичьем монастыре действуют несколько социальных проектов. Есть ли у монастыря планы по расширению благотворительных инициатив?
—
Христиане движимы желанием служения ближним. Когда видишь, сколько молодых мам сегодня остаются один на один со своей бедой — без жилья, без поддержки родных, порой без самого необходимого, — понимаешь: помощь нужна гораздо большему числу людей, чем мы сейчас можем принять. И в этом заключается прежде всего наша христианская миссия как православных христиан, несущих ответственность за людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.В настоящее время мы уже осуществляем социальное служение. Содержать приют «Благодать», нашу Свято-Владимирскую школу, другие начинания — это каждодневный труд и серьёзные расходы. Нужно кормить, одевать, лечить, отапливать, поддерживать тех, кто здесь трудится. Всё это ложится на монастырь, и порой мы не знаем, чем будем расплачиваться завтра. Поэтому расширяемся не так быстро по человеческим меркам, но не потому что мы не хотим, а потому что боимся взять на себя больше, чем сможем понести, и кого-то подвести.С Божьей помощью и при усердии благотворителей мы хотим создать настоящий центр поддержки семьи и защиты детства: чтобы мама с ребёнком, попавшая в трудную минуту, могла получить не временный угол, а настоящую опору — кров, помощь, обучение, возможность встать на ноги. Дело это доброе и нужное. Но пока, говорю откровенно, не нашлось человека, который взял бы на себя труд стать благотворителем этого начинания. Мы об этом молимся — и верим, что Господь приведёт таких людей. Доброе сердце всегда отзывается, нужно только, чтобы оно услышало.— Как вы оцениваете результативность этой работы?
—
Знаете, в православной Церкви мы не измеряем успех цифрами, как это обычно бывает в светском обществе. Для нас один спасённый человек — уже целый мир. Когда мама, которая думала убить нерождённого ребёнка или отказаться от ребёнка, остаётся с ним и начинает новую жизнь согласно христианским ценностям — вот это и есть наш главный результат. Недавно у нас подопечная родила девочку — и для всего монастыря это была общая радость, будто прибавление в нашей большой духовной семье.Мы не считаем, скольким мы помогли, хотя эта цифра может впечатлять в приделах наших возможностей и нашего монастыря. Мы радуемся каждой сохранённой семье, каждому ребёнку, у которого появился дом и тепло. За эти годы хоть множество мам не остались одни и их дети растут в семье — и это значит, что труд наш не напрасен.— Какую роль в целом играет Новодевичий монастырь в жизни Петербурга?
—
Монастырь — это прежде всего место молитвы. Но молитва наша не отгорожена от города стеной. Мы стараемся, чтобы человек, пришедший сюда, нашёл не только тишину храма, но и живую помощь, доброе слово, поддержку в беде, смысл жизни. Отрадно, что многие мамы, получившие у нас поддержку, теперь сами стали нашими волонтёрами и помогают другим.Петербург — город большой, и в нём немало одиноких, растерянных, оступившихся людей. Хочется, чтобы они знали: есть место, куда можно прийти и где не оттолкнут. Так было заведено на Руси испокон веков — обитель всегда была и домом молитвы, и приютом для нуждающихся. Этому служению мы и стараемся быть верны. И пока есть те, кому нужна помощь, — будем и молиться, и трудиться, и просить добрых людей не оставаться в стороне.— Ещё говоря о современных тенденциях. В здоровом теле — здоровый дух. Многие стали придерживаться здорового образа жизни, имея разные цели: здоровье, привлекательность, самолюбие. Где проходит грань между заботой и зацикленностью на себе и своём здоровье?
—
Главное, от чего зависит здоровье физическое — это здоровье нравственное. Очевидно, что это последнее не является главным приоритетом окружающего нас общества. Дмитрий Сергеевич Лихачёв говорил, что человек с особой настойчивостью начинает заботиться о своём здоровье тогда, когда у него нет других забот. Сегодня количество спортивных залов в любом крупном мегаполисе многократно превышает количество храмов. Может быть, одна из причин увлечения ЗОЖ заключается именно в этом?Но я, конечно, не хочу сказать, что человек не должен заботиться о своём здоровье или что занятия спортом сами по себе нравственно вредны. Но коль скоро вы спрашиваете монахиню, то позвольте мне и ответить вам словами монахини – прп. Евфросинии Суздальской, которая сказала: «Рыба на морозе, засыпанная снегом, не портится и не воняет, и даже становится вкусна. Так и мы иноки, если переносим холод, становимся крепче и будем приятны Христу в жизни нетленной». Укрепление организма только тогда приносит долгосрочную, а то и вечную пользу, когда оно осуществляется не ради потакания своему тщеславию, но ради большего служения Богу, Церкви и ближнему.— Пост воспринимается как духовная практика, но сегодня многие используют посты ради фигуры или здоровья. Что вы думаете о таком подходе?
—
Это вопрос терминологии. Какое бы понимание ни вкладывали в слово «пост» диетологи или кто-либо другой, Церковь видит в посте не средство заботы о своей фигуре и здоровье, а средство отрешения от этой заботы. Лишая себя тех или иных продуктов и увеселений, постящийся исповедует свою веру в то, что подлинный источник его жизни не в материальном, а в духовном, а энергия, движущая его телом, измеряется не килокалориями, а благодатью Святого Духа.— Что вы думаете о современных практиках медитации, осознанности и даже эзотерике, как о методах психологической самопомощи?
—
В средневековом «Лексиконе алхимии» Мартин Руланд определяет медитацию, игравшую в алхимии большую роль, как «внутреннюю беседу с кем-то другим, коего, однако же, не видно». Причём под последним подразумевается паредра — демон, заклинаемый и призываемый с помощью магии. Хотя практикующие данные вещи люди часто воспринимают их как форму психологического самоконтроля, в действительности они заигрывают со сторонами жизни, которые они не могут контролировать. Человек – не единственный, кто находится на поле духовной брани. И если его мысли не устремлены к Богу, то ими начинает овладевать тот, кто Ему противостоит.— Какой бы совет вы дали современному человеку, ищущему духовный смысл в эпоху постоянных перемен?
—
Отвечу словами Апостола Любви Иоанна Богослова: «Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога…» (1Ин.4:7)Источник:
https://vecherka-spb.ru