Игумения София

Доклад настоятельницы Воскресенского Новодевичьего женского монастыря Санкт-Петербурга игумении Софии (Силиной) на круглом столе «Особенности устроения монашеской жизни в городских монастырях»(Санкт-Петербург, 8–9 августа 2017 г.)

«Одиночество на земле ведет в общество небесное», – так определял монашество великий подвижник Русской Церкви святитель Филарет Московский [1]. Действительно, монашество по своей сути есть удаление от всего мирского и земного. Однако ушедшие из мира монахи всегда становились «светом для всего мира» и «солью земли». Монастыри были центрами образования, культуры, грамотности и духовного просвещения. В монастыри стекались сотни людей в поисках духовного вразумления и утешения. Огражденный от мирской суеты, монастырь нес свое служение миру.



Тема общения монастыря с внешним миром, окормления мирян – наиболее актуальная тема для каждого монастыря, в частности, женской обители.



Устав Русской Православной Церкви определяет монастырь как «церковное учреждение, в котором проживает и осуществляет деятельность мужская или женская община, состоящая из православных христиан, добровольно избравших монашеский образ жизни для духовного и нравственного совершенствования и совместного исповедания православной веры» [2].



Община монахов исключает возможность существования внутри себя «прихожан», которые, согласно Уставу, имеют непосредственную связь со своим приходом, но не с монастырем. Модель взаимоотношений «приход» – «прихожанин» в женских и мужских монастырях должна быть исключена.



Мирянин не может вмешиваться во внутреннюю жизнь монахов. Богослужебные, хозяйственные и иные вопросы – прямая забота монашеского братства. Ведь жизнь монашеской общины своей целью имеет обеспечение традиционных форм монашества. Поэтому окормление мирян в любом монастыре должно исходить именно из этого принципа обособленности обители.



Так в одном из монастырей паломники по своему собственному усмотрению, руководствуясь ложно понятыми каноническими нормами, вопреки благословению священноначалия и игумении монастыря, воспрепятствовали посещению храмов инославными христианами. При этом миряне ссылались на то, что они молятся в монастырском храме, а значит, они у себя дома.



Тему окормления мирян в женских монастырях мы предлагаем рассмотреть в следующих аспектах:



1. Окормление мирян – паломников («богомольцев»), регулярно посещающих обитель.



2. Забота о паломниках, приезжающих в монастырь на короткое или длительное время.



3. Духовное водительство мирян, которые постоянно трудятся в монастыре.



4. Окормление мирян в рамках социального и миссионерского служения монастыря.



Окормление мирян – паломников, регулярно посещающих обитель



Традиционной и приемлемой формой духовного попечения о таких паломниках является окормление у духовенства, служащего в женском монастыре. Участие в церковных Таинствах, посещение катехизаторских и иных бесед, проводимых штатными клириками обители в воскресной школе, – всё это неотъемлемая часть окормления мирян, регулярно посещающих тот или иной монастырь.



При этом священнослужители женских монастырей должны разъяснять данной категории мирян недопустимость вмешательства в повседневную жизнь монахов. Не спасительно мирянам иметь слишком близкие отношения с насельницами. По большей части такое близкое и частое общение монахинь и мирян не приносит пользы ни тем, ни другим. Весьма затруднительно соблюсти высокую планку духовного настроя в таковых отношениях и для мирян и для монахинь. Очень часто не только рядовые насельницы, но и игумении чувствуют, как разговор с мирянами, начавшись «за здравие», заканчивается «за упокой».



Духовное попечение священника о своих чадах должно соизмеряться с принятым Уставом монастыря и укладом жизни обители. Штатный священник женского монастыря призван напоминать паломникам суть монашеской жизни, которая подчас не воспринимается окружающими людьми всерьез. Конечно, это неудивительно, ведь образ жизни монаха стоит вне мира.



Святитель Игнатий (Брянчанинов) рисует нам высокий идеал очищения ума в монашеском уединении: «в уединении сглаживаются постепенно с ума человеческого впечатления, начертанные на нем предметами мира, – и ум постепенно теряет свое общение с миром…» [3] В соответствии с этим идеалом должны выстраивать свои отношения с внешним миром монашествующие.



На практике миряне чаще всего обращаются к сестрам с вопросами разного рода прямо в храме и даже во время богослужения. Допустимо ли общение в храме? Полагаю, что если беседа священника априори предполагается в рамках пастырского окормления, то далеко не всегда беседа монахини с мирянами будет воспринята аналогично.



На наш взгляд, во время богослужений и сестры-свечницы, и сестры-церковницы в деликатной форме должны дать понять обращающимся к ним, что все вопросы могут быть заданы по окончании богослужения.



Отдельного внимания заслуживает вопрос о возможном запрещении некоторым мирянам посещать тот или иной женский монастырь. Если игумен или игумения видят соблазн или вред от посещения монастыря конкретным мирянином (например, человек соблазняет сестру или брата к нарушению монашеских обетов), то игумен обязан воспретить такому человеку посещать монастырь. Аналогичным образом, если служащий священник в женском монастыре усмотрел таковую опасность, он должен предложить паломнику посещать богослужения в приходском храме.



Немаловажным является и вопрос о самом месте общения с мирянами.



Неблагочестиво воспринимаются монахини, ведущие беседу, сидя на скамейках на территории монастыря, или прогуливающиеся с собеседником. Независимо от важности темы общения это подает повод иным мирянам, с их, увы, десакрализованной ментальностью, воспринимать священные обители как пространство свободного общения, зачастую переходящего границы приличия.



В толковании старца Эмилиана (Вафидиса) на правила преподобных отцов, а также в Уставе монастыря Ормилии, говорится об отдельном месте (подобии архондарика) для приема посетителей. Там же упоминается и то, что назначенные братья (сестры) занимаются приемом посетителей, «будучи как бы заботливыми руками и сострадательным сердцем всего братства» [4].



Насколько это реализуемо в условиях российских городских монастырей незакрытого типа? Вопрос к обсуждению.



К форме окормления мирян можно отнести и переписку, когда миряне обращаются в монастырь. Самые частые темы, затрагиваемые в письмах: смерть близких людей, болезнь родственников, распад брачных союзов, трудности воспитания детей и др. Предпочтительно поручать вести такую переписку штатным священникам монастыря или наиболее опытным монахиням.



Особую опасность для монашествующих представляет ведение переписки по интернету. При всей кажущейся целесообразности таковой возможности для мирян обратиться в монастырь, подобная переписка может иметь больше отрицательных последствий, в сравнении с сиюминутным положительным эффектом. Это касается не только опасности для сестер, побуждаемых состраданием, втянуться в переписку в режиме онлайн. Это не полезно и для мирян, ищущих легких путей для решения трудных жизненных вопросов. Паломничество, которое приносило бы действительную духовную пользу, всегда было сопряжено с неким подвигом.



Паломники, останавливающиеся в монастыре на короткое время или длительный период



К особому духовному подвигу паломничество по святым монастырям Руси приравнивалось испокон веков. В поисках духовного врачевания сердца благочестивых православных христиан устремлялись в великие обители: Оптину Пустынь, на Валаам, в Александро-Свирский монастырь и др.



Иеросхимонах Сергий (Веснин; † 1853), святогорец, писал о паломничестве: «Кто странствует по Святым местам, тот получает великую пользу, тот заблаговременно, в лице святых, именами которых прославлены самые места их земного жительства, готовит и здесь себе сильных помощников и теплых предстателей о спасении своем пред Богом в день последнего Суда» [5].



Говоря о разовых посещениях монастыря большой группой паломников, в многоклирном городском женском монастыре необходимо предусмотреть возможность совершения главных Таинств Церкви – Исповеди и Причащения – в удобное для обители время.



Однократные посещения монастыря паломниками таят в себе серьезную опасность превращения обители в место достопримечательностей. Сегодня нередко «паломничество» совершают люди далекие от Церкви и незнакомые с такими понятиями, как «богомолец», «паломник», «монастырь» или «монах». Для них это первый жизненный опыт, а, возможно, и первые шаги на пути собственного воцерковления.



Проблема подобного восприятия монастырей существовала и на рубеже XIX–XX столетий. В одном из своих выступлений в Московской духовной академии священномученик Иларион (Троицкий) отметил: «Тяжело иногда бывать в московском Успенском соборе. Это тогда, когда видишь там людей не молящихся, а "осматривающих достопримечательности". Эти люди ходят по собору, будто по музею. Даже раки святителей московских ничего им не говорят, и они пред ними не только не поклонятся, даже не перекрестятся» [6].



В обители должны напомнить паломнику о сути совершаемого паломничества. Обитель – место молитвы, а не собрание древностей. Монастырь должен призвать паломника к пересмотру своих жизненных ценностей – к покаянию, ведь именно к покаянию, качественному изменению ума устремлена душа монаха. И возможность получения даров покаяния, молитвы и утешения зависит исключительно от желания паломника. Об этом очень хорошо однажды сказал преподобный Амвросий Оптинский: «Если, бывая в этих местах, мы не получаем пользы душевной, то вина от нас, и потому дóлжно укорять себя, а не винить место или что другое» [7].



Миряне, трудящиеся в женских монастырях



За редким исключением женские монастыри, в особенности городские, вынуждены приглашать работников. В подобных случаях, на наш взгляд, целесообразно проводить катехизаторские беседы с такими людьми на регулярной основе в течение года.



Только таким образом люди смогут глубже понять не только основы веры, но, в данном случае, главное – принцип устройства монастыря.



Нередко бывает, что светские работники отвлекают сестер от выполнений послушаний и молитвы во время послушаний. Это недопустимо. Некоторые работники стремятся получить у сестер духовные советы и наставления, что таит в себе ряд опасностей.



Преподобный Пасисий Афонский предостерегал монахов от желания духовно излечить мирянина: «Если мы погружаемся всецело в проблемы и скорби мирян, то мы и сами вскоре станем мирянами. Бывает так, что монах, под предлогом помощи мирянам, совершает поступки, которые чужды монашескому духу. В таком случае миряне не получают никакой пользы от помощи, а наоборот − соблазняются, видя в монашествующих привычный им мирской дух. Встречаются монахи, носящие в себе мирской дух, и наоборот − миряне, имеющие в себе монашеский дух. Поэтому при встрече со Христом с одного снимется схима и на другого возложится...» [8]



Из Жития преподобной Евпраксии (IV в.; пам. 7 авг. н. ст.) мы знаем игумению-диакониссу, получившую дар прозорливости и духовного окормления людей. Сие стало возможным благодаря подвигу борьбы с собственными искушениями. Говорят, она сама в юности претерпела много искушений от диавола. Рассказывают, что однажды ночью, после сильного искушения, подвижница вышла из кельи, стала под открытым небом, подняла руки к небу и пробыла так сорок дней и ночей без еды, без питья, без сна, стоя и молясь Богу, пока не победила диавола. К подобной высоте старчества монахини приходили в результате многолетнего молитвенного подвига борьбы со страстями.



Возрожденным городским монастырям Русской Православной Церкви сегодня максимум 25 лет. Старые монахини, которых часто принимают за «стариц» – это женщины старые по возрасту или прожившие долгие годы в монастыре. Они не пришли еще в меру истинного монашества, многие из них вели семейный образ жизни и имеют склонность к любоначалию, учительству. Поэтому игумениям при окормлении сестер с большой осторожностью нужно ставить их на послушания, где контакты с мирянами могут располагать к духовным или неформальным беседам, не связанным с рабочими или организационными вопросами.



Духовно-просветительское и социально-миссионерское служение монастыря



При многих монастырях существуют общеобразовательные школы, приюты для мам и детей, школы дополнительного образования, медицинские центры и многое другое.



Важно отметить, что любая внешняя деятельность обители не должна нарушать ритм ее монашеской жизни.



В рамках социального служения монаху иногда приходится покидать монастырь. Преподобный Никон Оптинский в XIX столетии писал: «Нельзя монаху долго пребывать в миру. Как рыба без воды, так и монах вне монастыря» [9]. Время пребывания монахини или монаха на месте своего социального и миссионерского служения вне монастыря должно быть ограничено.



Утешая кого-либо, монах также подвергается некоторой опасности. Например, в духовной беседе миряне могут поинтересоваться личной жизнью монахини до пострижения. Если сестра вела греховный образ жизни, она тем самым может соблазнить свою собеседницу. Если же расскажет о своем молитвенном подвиге, то может потерять данные ей дары молитвы и покаяния.



Игумения призывает своих сестер беречь себя от суетных разговор с кем бы то ни было, а в некоторых случаях должна снимать насельниц с соответствующих послушаний. «Когда мы пребываем в молчании, − говорил преподобный Серафим Саровский, − тогда диавол ничего не успевает относительно к потаенному сердца человеку; сие же разумей о молчании в разуме. Оно рождает в душе разные плоды Духа. От уединения и молчания рождаются умиление и кротость; в соединении с другими занятиями духа оно возводит человека к благочестию. Плодом молчания есть мир души, безмолвие и постоянная молитва» [10].



Случается, конечно, что сестре досаждают паломники одним своим видом. В таком случае игумения призвана помочь ей в этой духовной брани, наставив и вразумив. Смысл духовной жизни – стяжания даров Святого Духа: любви, радости, мира, кротости, долготерпения, благости (см. Гал. 5:22).



Авва Агафон (IV в.) сказал о любви замечательные слова: «Любовь – это если бы я встретил человека прокаженного, то с радостью отдал бы ему мое тело, и если было бы возможно, − взял бы его тело себе» [11].



В заключение нашего сообщения приведем примеры послушаний сестер нашего монастыря на ниве социального служения монастыря.



При монастыре действует приют для мам из детских домов, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Сестры периодически встречаются как с мамами, так и с детьми, рассказывают им об основах веры и участия в Таинствах Покаяния и Причастия.



Ответственным послушанием для сестер является медицинский центр «Белая Роза», где монахини стремятся духовно поддержать женщин, узнавших о смертельном заболевании. В этом случае наши сестры стараются направить человека к священнику, чтобы он оказал полноценную духовную поддержку.



Служение женского городского монастыря многогранно и его невозможно описать в одном кратком выступлении. Однако одно остается незыблемым – это духовный смысл существования обители. Для селения, малого города или мегаполиса любой монастырь – это отверстое окно в Небеса, это непрестанное напоминание миру, живущему сиюминутными проблемами, о вечности, о Боге.

Игумения София
Матушка, почему именно тема городских монастырей стала предметом обсуждения на круглом столе в Санкт-Петербурге?

Эта тема довольно часто звучит на заседаниях Коллегии Синодального отдела по монастырям и монашеству и на собраниях Комиссии Межсоборного присутствия по организации жизни монастырей и монашества. Игумены и игумении городских монастырей не раз высказывались, что, разрабатывая тексты документов, необходимо принимать во внимание специфику монастырей, которые находятся в городе. Конечно же, есть свои особенности и у сельских обителей, но поскольку городских монастырей в наши дни становится все больше, было решено, что устроение монашеской жизни в городе – это очень важная тема, и нам необходимо поделиться опытом друг с другом, чтобы принять необходимые решения, которые были бы объединены общей мыслью: как спасаться в современном городе, как сохранять святоотеческие традиции, несмотря на то, что мир наступает на монастыри.

В докладах неоднократно звучала мысль, что городские монастыри существовали на протяжении всей истории монашества. Из чего можно сделать вывод, что решения проблем городских обителей люди искали в течение довольно долгого времени и продолжают искать. Скажите, что нового появилось в городских монастырях сегодня? На какие вопросы ищут ответы монашествующие XXI столетия?

Действительно, из очень интересного сообщения отца Кирилла (Зинковского), да и из других выступлений, основанных на изучении этой темы, можно сделать вывод, что городские монастыри никогда не были исключением монашеской жизни. Но надо понимать, что города прежних эпох все-таки отличались от современных. Специфика сегодняшнего момента заключается в том, что сколько бы мы ни говорили, что наш народ придерживается традиционных ценностей и 80 % населения Российской Федерации считают себя православными людьми, скорее всего, это все-таки идеал, к которому надо стремиться. Из истории мы знаем, что Византия и Российская империя были христианскими государствами. Граждане этих государств были крещены в православии, знали основы своей веры, разбирались в догматике и аскетике. Известно, что в Константинополе время от времени происходили смуты из-за того, что люди не были согласны друг с другом по целому ряду богословских вопросов. Сам по себе этот факт уже говорит о том, что в этих вопросах люди неплохо ориентировались.

Второй важный момент заключается в том, что когда мы говорим о городских монастырях прежних времен, мы понимаем, что города, в которых находились монастыри, не обладали столь развитой инфраструктурой и не были так густо населены как, скажем, современные Москва или Санкт-Петербург. Численность населения нашей столицы вместе с приезжими приближается к двадцати миллионам. Санкт-Петербург – пятимиллионный город. Очевидно, что таких многонаселенных городов прежде в истории не было.

Еще одна важная особенность последнего времени – это стирание различий между сельскими и городским монастырями. В силу развития транспортной инфраструктуры и информационных технологий доступность «пустыни» стала сопоставимой с доступностью городского монастыря. И сегодня вызовы техногенного и информационного свойства несравнимы с имевшими место даже сто лет назад. Все это требует, с одной стороны, обращения к опыту святых отцов, которые жили и подвизались в городских монастырях прошлых веков, а с другой стороны, трезвой оценки ситуации, в которой находятся современные монастыри.

В выступлениях на круглом столе не раз звучала мысль о том, что в городских монастырях, не обремененных сельскохозяйственными заботами и необходимостью физического труда, у насельников порой остается больше времени для молитвы, чем у тех, кто подвизается в сельской местности, а хорошее качество сотовой связи позволяет без промедлений, не выходя из кельи, решать целый ряд организационных и хозяйственных вопросов. Все это тоже можно причислить к особенностям городских монастырей?

Конечно. У каждого монастыря есть свои особенности, но у нас всех есть при этом и общие проблемы. По поводу пустынножительства один архиерей Божий когда-то рассказывал, как в молодости они с другом решили удалиться от мира. Пошли в лес, разбили огород, начали строить келью... И вскоре обнаружили, что все их время уходит на строительство и хозяйственную деятельность. Они были еще молодыми людьми, однако потеряли здоровье, пытаясь обеспечить себя самым необходимым. Так они поняли, что в общежительном монастыре проблем гораздо меньше. Но, конечно, многое в духовной жизни монаха городской обители зависит от того, какое он несет послушание.

В итоговом документе круглого стола отдельным пунктом обозначено отношение к съемкам фильмов и организации театральных постановок и концертов светского характера на территории монастырей. В самом деле это стало проблемой для городских обителей?

Это становится проблемой, когда работники культуры под разными благовидными предлогами, среди которых они называют исторический сюжет фильма, желание режиссера познакомить зрителей с укладом монастырской жизни или донести до народа образцы высокой культуры в понятной и интересной форме, забывают слова Евангелия: Дом Мой домом молитвы наречется (Мф. 21:13). По-своему прекрасными могут быть их намерения, но всему должно быть отведено определенное место. Как говорит апостол Павел: Все благообразно да по чину бывает (1 Кор. 14:40). Как монах весьма странно смотрится на сцене оперного театра, так, я думаю, и оперная постановка или светский концерт под стенами обители и уж тем более внутри церковной ограды выглядят как бесчиние. Есть сакральное пространство, и это место принадлежит Богу.

Известно, что современная культура называет театр храмом и стремится уравнять в правах эстетические переживания с духовным опытом. Вполне естественно, что при таком восприятии действительности у людей имеет место путаница как в умах, так и в сердечных состояниях. После посещения театра человек говорит, что он «будто в храме побывал», а в храме ему бывает так же хорошо, как и в театре. В силу отсутствия опыта молитвы эстетические переживания принимаются им за возвышеннейшие состояния, которые приобретаются подвижниками молитвой, аскетической жизнью и борьбой со страстями. Но современный светский человек не видит или не хочет видеть разницы между духовным и эстетическим, и поэтому дело доходит до ситуаций, против которых и принято наше решение.

Каким образом это решение будет реализовано?

Этим вопросом предстоит заняться Коллегии профильного Синодального отдела, священноначалию Церкви, которое, как мы знаем, постоянно заботится о возрождении монашеской жизни. И коль скоро подобные проблемы имеют тенденцию повторяться, обязательно обратит на это внимание.

Матушка, Вы руководите жизнью монастыря в городе. Услышали ли Вы на круглом столе что-то такое, что хотелось бы воплотить у себя в обители?

Каждое выступление несло вдохновляющее настроение для меня как для игумении и, что немаловажно, для сестер, которые находились в зале. Я уже не первый раз замечаю, что дух соборности дает возможность каждому человеку услышать – как голос Божий – что-то для себя полезное. Мои сестры, например, услышали, что даже когда мы изнемогаем в городе, мы имеем возможность получить венцы, о которых говорит преподобный Феодор Студит. Очень хорошо сказал о подвиге в городском монастыре митрополит Святогорский Арсений: в пустыне страсти могут спать, а в общежительном монастыре они выявляются, и мы начинаем бороться с ними. Наши сестры не сомневаются в правильности выбора места своего спасения, но иногда, конечно же, устают от наплыва людей и урбанистического шума. До революции наш монастырь закрывался в дневное время и открывался только на время богослужений. Люди не ходили по всей территории обители. Сейчас храм, в который можно войти с улицы, находится на реставрации. Единственный монастырский храм, в котором совершаются богослужения, находится на внутренней территории монастыря. Еще одна причина того, что мы не можем закрыть монастырь от прихожан во внебогослужебное время, заключается в том, что в городе не хватает приходских храмов, где человек мог бы помолиться в течение дня.

Выступая на круглом столе, отцы из монастыря святого Дионисия на Олимпе обратили внимание на то, что в сельском монастыре даже природа может утешать человека, приводить в состояние гармонии его внутренний мир, в городе же мы лишены этого утешения. Ведь недаром любой человек стремится выезжать на природу или приобрести собственный кусочек земли в сельской местности. Наш монастырь тоже пытается создать скит в Псковской области, в деревне, где не осталось ни одного дома. Это место будет предназначено для молитвы и отдыха сестер от мирской суеты и наплыва паломников.

Участники круглого стола говорили и о необходимости братских (сестринских) богослужений, которые мы тоже совершаем в своей обители. Это укрепляет сестер и дает нам возможность пережить по-особому чувство единения. Для меня очень важно, что мы движемся в русле тех практических советов, которые я услышала от опытных отцов и матушек-игумений. Трудноисполнимым пока остается совет о выделении дневного времени для совершения келейного правила. Кто-то из сестер нашей обители совершает свое правило до шести часов утра, большинство же молятся после общего вечернего правила. Конечно, это сложно. К вечеру человек устает и физически, и психологически. Переполненный дневными впечатлениями ум с трудом может отрешиться от переживаний. Так что мы будем думать, как исполнить этот совет. Ведь это большое благословение для монастыря, когда есть отдельное время для совершения келейного правила.

Еще один очень важный момент связан с предоставлением отдельного помещения для посетителей, которые навещают сестер. Очень хочется устроить у себя в монастыре место, где сестры могли бы пообщаться в тишине, например, с родителями или друзьями.

Матушка, Вы являетесь секретарем Комиссии Межсоборного присутствия по организации жизни монастырей и монашества. Пленум Межсоборного присутствия принял «Положение о монастырях и монашествующих», документ, регламентирующий жизнь монастырей. Решения, которые теперь принимаются на монашеских форумах, войдут ли в основной документ? И вторая часть вопроса: насколько важным для развития монашества является широкое обсуждение документов, касающихся организации жизни монастырей?

Новые документы не будут являться составной частью «Положения», но и не будут ему противоречить.

Очень важно, когда над документами, касающимися жизни монастырей, работает не только маленькая группа людей, пусть компетентных, но все же имеющих ограниченный опыт. Такого рода документы обязательно должны быть изучены игуменами и игумениями наших монастырей. На данный момент на территории Русской Православной Церкви более 900 обителей. Люди живут в разных условиях, имеют различный опыт, и во время соборного обсуждения высвечиваются разные грани проблем монастырской жизни. Поэтому, конечно, хочется, чтобы наши документы принимались не скоропалительно, а по прохождении стадии предварительного обсуждения. Это более долгий путь, но именно он содействует плодотворному поиску правильных решений. И еще очень важно то, что когда происходит соборное обсуждение, люди получают возможность выверять свою позицию. Наши собрания не носят закрытый характер. Очень важно, что при обсуждении люди видят друг друга, понимают, с кем они дискутируют. Святые отцы и современные духовные писатели говорят о том, что поскольку слово «послушание» и слово «слушать» имеют один корень, умение слушать других людей – это важное качество для монаха. Если человек способен слышать других, то ему не бывает трудно поменять свою позицию по тому вопросу, который кому-то удалось исследовать лучше. Опыт каждого из нас ограничен по сравнению с опытом всей Церкви, и мы верим, что соборный разум движим и направляется действием Святого Духа. Важно и то, как проходят монашеские собрания. Люди начинают день с Божественной литургии, молятся перед началом мероприятия, чтобы Господь дал нужные слова, помог принять важные решения.